Тем, кому хоть раз посчастливилось пообщаться с Нафи Джусойты, казалось, что он был в их жизни всегда. Свет от его большого и доброго сердца исходил такой, что его хватало на всех. Писатель, ученый, общественный и политический деятель успел сделать во время своей долгой жизни необычайно много. Уроженец села Ногкау Дзауского района Южной Осетии, выходец из крестьянской семьи, в ранней молодости прошедший через огонь Великой Отечественной войны...
Столетие назад, 27 февраля 1925 года, над нивой осетинской культуры, науки и образования зажглась звезда… здесь не избежать соблазна воспользоваться словами "выдающийся, великий". Но Нафи Григорьевич был человеком необычайной скромности и простоты и сразу бы сказал, что подобные "возвеличивания" и без него есть кому адресовать. Потрясающая трудоспособность позволила ему сказать веское слово о жизни и творчестве тех самых великих – Коста Хетагурова, Сека Гадиева, Елбыздыко Бритаева, многих других мастерах слова. Из-под пера поэта, академика, главного научного сотрудника Юго-Осетинского научно-исследовательского института, преподававшего в Юго-Осетинском и Северо-Осетинском государственных университетах, вышло более 400 научных работ, в том числе 12 монографий, школьные учебники осетинской литературы, словарь литературных терминов, двухтомник "История осетинской литературы". Ныне под руководством истинного подвижника – сестры уникальной личности Клавдии Джусоевой – идет работа над изданием полного собрания сочинений, составляющего около 60 объемных томов…
Автору данных строк Нафи Джусойты оппонировал на защите его диссертации на соискание степени кандидата филологических наук, потом часто консультировал при подготовке монографий и научных публикаций. Так вот, главный урок с той счастливой поры – быть доступным и понятным всем даже в "наукотворчестве" – не забывается. Как-то, желая показать свою осведомленность, сказал наставнику, что тот в своем романе использовал такой-то прием. Термин был позаимствован у "новомодного" исследователя. Нафи Григорьевич сразил наповал одним коротким вопросом: "А что это?" И объяснил, что излагать свои мысли следует четко и ясно, придерживаясь традиционных канонов избранной области науки, искусственно не привязывая образцы творчества изучаемых авторов к непонятным схемам и конструкциям "изобретателей велосипеда".
А еще кажется, что только наш патриарх обладал уникальным даром быть своим везде, всюду и для всех. Об одном из его собратьев по перу, о человеке с очень сложным характером, выразились в таком ключе: "Общий язык может найти только с Нафи. Но с Нафи разве кто-то может конфликтовать?!" Хотя миролюбие еще как "соседствовало" в нем с принципиальностью. Никакие блага не могли его заставить поддержать, скажем, представителя власти, не отвечавшего его требованиям к справедливости.
Здесь самое время отметить ипостаси политика и общественного деятеля. В декабрьском номере журнала "Дружба народов" за 2000 год опубликована пронзительная статья Нафи Джусойты "Послание друзьям в страну безмолвия" с такими размышлениями: "Высокая гряда моих подлинных друзей так поредела, что невольно чувствуешь стоустое дыхание человеческого одиночества… Ныне я обращаюсь к друзьям туда, где безмолвие не нарушается, если даже слышат голоса иного мира, разлука с коим необратима. И потому тихо, но внятно шепчу им свои "горестные заметы сердца" о Кавказе и кавказцах, которые оказались в водовороте великой беды. О Кавказе – нашем общем доме. Ведь я говорю с Кайсыном Кулиевым, с великим певцом из Чегемского высокогорья, с Магометом Мамакаевым из Чечни, Джемалдином Яндиевым из Ингушетии, с Адамом Шогенцуковым из Кабарды, с Аткаем Аджаматовым из Дагестана, а они все – отзывчивые, мужественные и мудрые кавказцы, люди редкостного благородства. Верю, что мы как были, так и остались близкими по сердечной сути и разумению мира людьми, потому мне вовсе не в тягость этот разговор с безмолвием друзей, хотя говорю о великой печали в нашем общем доме. И говорю на русском языке, на котором мы сказали свои первые слова братского привета и последние слова горького прощания…"
Нафи Джусойты обращался по поводу совета по противодействию людям, ради собственной корысти разжигавшим национальные конфликты между братскими народами по всей бывшей советской стране. Предлагали свое видение выхода из трагического тупика:
– Такое сложное дело требует и многой мудрости и неизбывного мужества. Такое было бы по плечу названным ранее людям из страны безмолвия. Но, к горю нашему, они не придут к нам, это не в их воле. Это дело решать только нам, их наследникам, если окажемся достойны выпавшей нам доли послов народного примирения, одоления неприязни и доверия. Я не знаю, с чего следует начинать, но, может быть, с периферийных контактов писателей, художников, ученых, которые были знакомы еще в годы, предшествовавшие противостоянию?
Согласитесь, эти мысли как нельзя более актуальны и сегодня.
Отдельным, безграничным миром является тема "Коста Хетагуров в творчестве Нафи Джусойты". Именно так, ведь монография или отдельные статьи об основоположнике осетинского литературного языка читаются как увлекательные рассказы или очерки, потому что в них заключена "души и сердца грусть и радость". Грусть – потому что Коста до обидного мало успел. Радость – потому что… успел неизмеримо много! Вот что сказал ученый в свое время югоосетинскому информационному агентству "Рес" в свете данного утверждения:
– В истории, жизни каждого народа появляются единичные люди, значение которых неоценимо. Это прежде всего деятели духовной культуры, как бы обобщающие в себе прошлое своего народа – все, что было создано до них; они определяют все грядущее – пути развития своего народа в будущем. Такой личностью для осетинского народа был Коста Хетагуров. Я с детства наблюдал за тем, как совершенно неграмотные люди, не умеющие читать, цитировали отдельные стихотворения Коста. Для них он существовал, как божество, которому нужно было подражать.
Умный читатель каждый раз находит что-то свое в гениальном произведении. Думаю, у мудрости и любви особое зрение, которые замечают в великом произведении то, что не заметили другие, а у Коста есть такие сокрытые глубины, которые надо постигать. Новое поколение сегодня должно увидеть в творчестве Коста то, что не увидело старое, и тем самым его долг – добавить что-то свое к высочайшему наследию предков... Обаяние творчества Коста – это как плен большой красоты и мудрости…
У мудрости и любви действительно особое зрение, и в поле этого зрения однозначно попало поэтическое, прозаическое, публицистическое, переводческое наследие Нафи Григорьевича тоже. Прочитать его сегодня можно на русском, грузинском, украинском, польском, казахском, многих других языках.
В сентябре 2014 года в газете "Северная Осетия" вышло интервью автора данных строк с Писателем и Наставником. Последний вопрос большой беседы звучал так: "Какой, на ваш взгляд, должна быть современная молодежь, к каким векторам своего развития ей тяготеть?" Ответ потрясает проникновенной, но до боли простой "программой действий":
– Главным качеством человеческой личности, по моему разумению, является его прирожденное, какое-то неутолимое стремление что-то создавать, творить и к тому же – по идеалу красоты, идеалу, присущему каждому человеку, ибо каждый из людей, в сущности – художник по естеству своему. И я хотел бы, чтобы каждый молодой человек задумался о том, что бы ему сотворить за все годы своей предстоящей жизни.
Мне, атеисту, читающему Библию более полувека, по душе заявление: "Бог создал человека по образу и подобию Своему". И, по-моему, отсюда следует важный нравственный императив: Бог – Творец всего мироздания, Он – твой Отец, молодой человек, и ты обязан походить на Него, то есть ты тоже должен что-то, хоть какую-нибудь малость, создавать, творить, а не быть лишь потребителем чужих материальных и духовных созданий. Вот я и желаю, чтобы наши молодые люди были всегда тружениками, творцами материальных и духовных благ...
И еще. В 1916 году великий армянский поэт Ованес Туманян писал своему другу, младшему Аветику Исаакяну: "Иво, я ничего не пишу, но делаю из дерева игрушки для наших детей. Быть может, они вырастут хорошими людьми и хорошими армянами". Более пятидесяти лет я держу в памяти эту благороднейшую мысль, и мне также хочется, чтобы наша смена росла и превращалась в хороших людей и хороших осетин…"
Ничего не мешает нам, сынам и дочерям народов Кавказа, быть хорошими осетинами, кабардинцами, балкарцами, чеченцами, карачаевцами... во благо новых поколений, стремящихся к своему будущему под надежным крылом нашей общей Родины России. А в помощь нам даны такие личности, как Нафи Джусойты, в вековой свой юбилей незримо находящийся рядом с теми, кто желает напиться из живительного родника его скромного Величия…