Его произведения знает и любит весь мир. Суровый "Молох", поэтическая "Олеся", мужественный "Штабс-капитан Рыбников", удивительная "Суламифь", разрывающая душу "Яма", сильный, бескомпромиссный "Поединок", полный драматизма "Гамбринус", заставляющие глубоко задуматься "Кадеты" и "Юнкера" и еще столько другого... И все это создано для нас с вами... Повести, рассказы, новеллы...
А.И. Куприн был хорошо знаком с Чеховым и Горьким, близок к группе литераторов, объединившихся вокруг прогрессивного издательства "Знание"... Он был талантливым писателем-реалистом, обладал острой наблюдательностью, понимал и отображал жизнь рыбаков и нищих контрабандистов и циркачей, чиновников и военных, представителей интеллигенции и дворянства, то есть людей различных слоев российского общества. Он был наделен удивительным даром писателя-психолога, обладавшего остротой видения, точностью описания, мастерством развертывания сюжета, достоверностью портретных зарисовок, богатством языка. Именно все это и обеспечило ему, Александру Ивановичу Куприну, огромный успех у читателей.
И еще он очень любил Россию. И не мог жить без нее. Смертельно больной, он все-таки нашел в себе силы и мужество вернуться сюда после долгой эмиграции, потому что это была ЕГО земля, ЕГО Родина – все, без чего невозможно было дышать, видеть прекрасное, любить и, наконец, просто жить... И мы знаем и помним его – прекрасного писателя. Думаю, что так было, есть и будет вечно, пока течет "Река жизни", которой он так дорожил... Безмерно... Всегда...
И вот он – Владикавказ…
Казалось, сюда, к Русскому театру, в тот вечер двинулся весь Владикавказ... Еще бы! Весть о том, что в город проездом в Тифлис прибыл Александр Иванович Куприн, вихрем пронеслась повсюду. И, хотя к именитым гостям здесь вроде давно привыкли, но это событие буквально взбудоражило тысячи людей. Надо же! Сам автор таких полюбившихся произведений – "Белого пуделя", "Гранатового браслета", "Тапера", "В цирке", наконец, "Скрипки Паганини"... И вот сейчас, в этот осенний вечер, он предстанет перед владикавказцами... И еще прочтет лекцию. Все наперебой гадали, на какую же она будет тему. Из газет многие уже знали о пребывании Александра Ивановича в городах Минвод, где он тоже выступал с лекциями, которые назывались по-разному: "Этапы развития русской литературы", "Русская литература от Пушкина до Чехова", "От Чехова до наших дней". А впоследствии обозначил все еще проще – "Вопросы литературы". Что же он выберет для нынешнего вечера? А впрочем, владикавказцев интересовало, по общему мнению, решительно все, что предложит им любимый автор.
Конечным пунктом для писателя были Тбилиси и Баку. Двигаться по Военно-Грузинской дороге в то время было небезопасно. Знакомые минводские дамы наперебой запугивали жену Куприна – Елизавету Морицовну, или просто Лизочку, как они ее звали. Более всего их возмущало то, что семья ехала с ребенком – восьмилетней Ксюшей (в будущем младшая дочь писателя станет моделью, актрисой, автором блестящих мемуаров). Но Лиза и не думала отступать: она хорошо понимала своего мужа, которому так давно хотелось пройти по интересным местам Кавказа. Одним словом, несмотря на все рассказы о нападении разбойников, обвалах, семья от своих планов не отказалась.
И вот он – Владикавказ... Удивительный, уютный городок в кольце синих гор. Неповторимый ландшафт, удивительно своеобразный Александровский проспект, а люди... Такие радушные, гостеприимные... Русский театр... Говорили, что он имеет великолепные акустические свойства. Куприна просто поразил общий вид зала. Такого он еще нигде не встречал. Ложи, партер и амфитеатр, если их рассматривать вместе, напоминали эдакую "подкову". Кое-кто утверждал, что так было задумано "на счастье". Куприну это показалось чрезвычайно любопытным. А внешне бросились в глаза пилястры, имитирующие колонны, рустовки стен, венчающая крышу портика овальной формы в стиле модерн. И еще эти портики, украшенные двумя скульптурными изображениями арф. В театре, как и во всем городе, чувствовалось свежее дыхание гор, здесь все как бы располагало к творчеству, к духовному общению. Конечно же, Куприн был наслышан о богатом репертуаре театра, о прославленных антрепренерах и актерах, побывавших здесь, о Евгении Вахтангове – уже известном актере, сыне местного табачного фабриканта Багратиона Вахтангова. Писателя заранее предупредили, что на его лекцию пожалует и городской голова Гаппо Баев с семьей. Да, всем-всем хотелось взглянуть на "живого" автора полюбившихся произведений. Ну хотя бы одним глазком... Вот почему на Театральной площади, как говорится, яблоку было негде упасть. А когда Александр Иванович появился на сцене, зал дружно встал. Гром аплодисментов радостно встретил известного писателя. Аплодировали и высшие чиновники, находившиеся в ложах со своими близкими. Было объявлено, что Куприн передает все средства, весь сбор от этого вечера в пользу раненых и инвалидов войны. И опять были нескончаемые аплодисменты. Говорил гость очень просто. Тему свою обозначил коротко – "Этапы развития русской литературы". Рассказывал о своем любимом Пушкине, о Льве Толстом, о Чехове, о Горьком, даже о футуристах, подвергавшихся в то время яростным нападкам критики. Однако, к удивлению многих присутствующих, Куприн взял последних под защиту, заявив, что среди них есть настоящие таланты, например, Владимир Маяковский и Василий Каменский (кстати, оба тоже были здесь, в нашем Владикавказе). Коротко рассказал и о себе. Правда, сделал это очень своеобразно: говорил, как о третьем лице: "На Куприне по многим причинам не могу останавливаться. Скажу только, что у него есть определенные недостатки – и в образовании, и в систематической работе над собой... Однако в молодости он видел многое, побывал везде... и поэтому его произведения представляют, наверное, тоже определенный интерес. Это своеобразный справочник российского бродяжничества. Во всяком случае, на это очень хочется надеяться..."
После лекции Александр Иванович с большой выразительностью прочел отрывки из своих рассказов... Провожали гостя так же, как и встречали, – громом аплодисментов... Многие цитировали его. Особенно всем запомнились его такие слова: "Мы убеждены, что в поэзии Пушкина заключается залог нашей славы, потому что язык пушкинской поэзии есть язык русского народа, а народ, говорящий и мыслящий таким языком, – бессмертен".
А на следующий день во всех газетах появились отзывы об этой встрече. Весьма разноречивые. Наряду с исключительно положительными рецензиями были и "разносные". Но кто на них тогда обратил особое внимание? Для владикавказцев главное было в другом – они увидели и услышали "живого писателя" – Александра Ивановича Куприна, который (это было так наглядно) был одним из их любимейших современных авторов.
P. S. О пребывании А. Куприна на Северном Кавказе в 1916 году писали многие газеты и журналы Владикавказа, Тифлиса, Армавира, Минеральных Вод. А в день отъезда Куприна из Владикавказа в Тифлис, 25 сентября, был перепечатан новый рассказ его – "Набросок". А местная газета "Терек" через пять дней после отъезда писателя впервые опубликовала его рассказ "Канталупы" ("Терек", 1916, №№ 5601 и 5605, 30 сентября и 6 октября). Этот рассказ был подарком Куприна нашим землякам – владикавказцам.
"Тот самый Куприн?"
Бывает же так... В тот день все не заладилось с самого утра. Во- первых, выехали из Владикавказа позже, чем рассчитывали. Во-вторых, двигались так медленно, что к полудню стало совершенно ясно: к пункту назначения до темноты уже просто не успеть. И все же надеялись на лучшее. Что же оставалось еще?! Коляска была открытая: стояла страшная жара. Всю дорогу до Дарьяльского ущелья Куприн читал стихи своих любимых Пушкина и Лермонтова. Благо, он знал их наизусть видимо-невидимо. Федор Долидзе, известный многим импресарио, организовавший для писателя и его семьи эту поездку, пытался шутить, как-то отвлечь от беспокойства супругу Куприна, которая с большой опаской смотрела на извилистую дорогу. А восьмилетняя Ксюша (Киса – актриса, как ласково называл ее отец), младшая дочь Александра Ивановича, во все глаза смотрела на такие красивые незнакомые места. Вот как через много лет в своей книге "Куприн – мой отец" вспоминала она ту памятную поездку на Кавказ: "Горы становились все выше и заметно приближались. Дарьяльское ущелье. Мы ползли между небом и землею, сверху нависли голые скалы, а глубоко внизу пенился стремительный Терек. Среди этой дикой природы было странно увидеть старые развалины одинокого дома на берегу реки. Мне сказали, что это замок царицы Тамары. Начало смеркаться, и опустился сильный туман. По мере того как мы взбирались в гору, становилось все холоднее. Еды с собой не взяли – не предусмотрели. Дорога была узкая и скользкая, и казалось, что копыта лошадей скользят по краю дороги и вот-вот сорвутся. Туман сгущался. Вдруг наверху появился горец на коне. Минутку постоял, презрительно поглядел на нас и ускакал. Сразу вспомнились рассказы о нападении разбойников. Все молчали, мама судорожно прижимала меня к себе. Долго и медленно поднимались мы в гору. Становилось темнее. Наконец заметили огоньки. Когда мы добрались до Крестового перевала, увидели, что там, в низком каменном здании, расположился военный караул. Но нас туда не хотели пустить переночевать и довольно грубо сказали, что это не гостиница. Как Долидзе ни убеждал караульных, говоря, что нам невозможно спускаться ночью в тумане, что это опасно, что среди нас есть ребенок, что мы голодны, – ничего не помогло. Наконец, зевая и почесываясь, вышел начальник караула узнать, в чем дело. Ему сказали, что писатель Куприн просится на ночлег, и тут свершилось чудо.
– Тот самый Куприн, который написал "Поединок"? Что же вы раньше молчали?
Да, прием, который был оказан гостям, был поистине царским. Радушие, щедрость, внимание... Об офицерах нечего было и говорить: каждый из них видел в писателе своего старого друга, а солдаты... Они так старались сделать для приезжих что-нибудь значительное. Особенно для ребенка. Позже Ксения Александровна рассказывала в своей книге, написанной уже после смерти близкого человека, о том, что в тот вечер у нее появилось около десятка "бородатых нянек". Для гостей офицеры принесли кто что мог: живую форель, вино, свои лучшие одеяла. Уступили самые удобные лавки. Вот когда Ф. Е. Долидзе и семья писателя поняли, что известность Куприна каким-то образом дошла и до этого затерянного уголка, даже до полуграмотных и вовсе неграмотных солдат. Офицеры наперебой расспрашивали Александра Ивановича о героях книги – о подпоручике Ромашове, рядовом Хлебникове, капитане Сливе, ревнивце Николаеве. И он отвечал на все их вопросы, делая это с удовольствием, несмотря на усталость. Более того, даже делился своими замыслами.
На всю жизнь Ксюша сохранила в душе эту такую теплую встречу, как удивительное свидетельство о необычайной популярности отца среди простых людей.
Наутро их провожали, как самых близких друзей... Позднее Куприн писал своей сестре Софье Ивановне Можаровой: "Да, это была одна из самых непредвиденных поездок – почти впроголодь, без ночлегов, днем в страшном пекле, вечером однажды на вершине хребта в тумане, в холоде, неизвестности..." Так оно и было на самом деле. В Пассанаури путешественников ждала очередная неприятность: хоть начальник владикавказского транспорта, узнав о том, куда едет писатель Куприн, и отдал распоряжение, чтоб гостю давали на станциях лучших лошадей, их, как правило, не оказывалось, и пришлось опять ночевать в незапланированном месте... Только на другой день, 27 сентября, семья благополучно прибыла в Тифлис и остановилась у композитора Генсиорского – тестя Ф. Е. Долидзе. Однако это уже совсем другая история...
Вечный спор
Как интересно! Наш известный литературовед Д. А. Гиреев не раз писал об А. И. Куприне. Это был один из его любимых авторов. Сколько страниц посвятил своему кумиру Девлет Азаматович в романе-хронике "Гибель Фемиды"... Один из героев этого произведения – журналист А.Т. Солодов, ставший впоследствии близким другом С. М. Кирова, с которым они вместе трудились у издателя С. Казарова в редакции владикавказской газеты "Терек". Так вот именно этот фельетонист или иначе злобист (он писал обычно на злобу дня) близко знал Куприна, который по-своему повлиял на его судьбу. Да, Солодову там, в Одессе, довелось не только присутствовать при авторском чтении сцен из удивительной повести "Олеся", но и спорить с большим писателем о жизни, которая так волновала и заставляла серьезно задумываться обоих. Куприн не раз читал очерки, зарисовки, памфлеты своего младшего коллеги, который писал о темных дельцах, алчных хозяевах жизни, о беспросветной нужде, так называемых интеллигентах без идеалов и убеждений, о людях, охотно торговавших своим умом и совестью. Особенно запомнилась Александру Солодову их последняя встреча.
Куприн только что закончил свою повесть "Суламифь". И молодой журналист говорил о ней взахлеб: "Несколько дней я ходил, как безумный, и все твердил ваши слова: "Любовь никогда не пройдет и не забудется, потому что крепка, как смерть, потому что каждая женщина, которая любит, – царица, потому что любовь прекрасна!.." Но так ли это?! Я где-то встретил отличную фразу: "Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя"... А что представляет собой наше общество? Бог тому свидетель: обман, воровство, нищета, голод, продажность на каждом шагу... Да что там говорить... Ведь вы сами об этом писали... Вы же лучше меня знаете все беды жизни... Вы, как Горький, с детства видели нищету и скитались по Руси босым, голодным, жили в трущобах... Так почему же..." Но Куприн не дал собеседнику закончить фразу. Он резко повернулся, вынул изо рта трубку и сказал о том, что книги должны как бы восполнять серую и вечно жалкую жизнь. Именно они открывают читателю мир прекрасного и намекают на счастье. Солодов же был не согласен. Он-то считал, нет, даже был уверен, что людей ни в коем случае нельзя убаюкивать. Их надо звать и вести... А вот на резкий вопрос Куприна "Куда?" слов у журналиста не нашлось. Да. Тогда они виделись действительно в последний раз. Однако ответ на вопрос писателя Солодов искал до последних дней своей жизни. И... так и не нашел. Впрочем, как и сам его тезка – Александр Куприн... А может быть, как и читатели, вчерашние и сегодняшние, то есть мы с вами.
А в своих "Рассказах литературоведа" Девлет Азаматович одним из героев опять сделал известного писателя. Где? В "Газетчике Сеньке и Куприне".
...Грозный 1942... Душная августовская ночь. Фронт. Сталинградское направление. Широкая донская степь в огне. В воздухе едкий дым и пепел. Дышать трудно. Молодой лейтенант, от лица которого ведется повествование, вчерашний владикавказский школьник, входит в землянку, где ездовой Семен Петрович Рощин листает книгу Куприна. Удивлению офицера нет предела. И ездовой рассказывает новому знакомому о своих встречах с автором сборника, когда тот приезжал с семьей на родину парнишки – в Ессентуки. Именно тогда Александр Иванович услышал от юного разносчика газет Сеньки Рощина о тяжелой болезни его матери и, к великому удивлению подростка, на следующий же день привез в их хибарку... доктора. Маму мальчика тут же отправили в больницу, а Сеньке, который, несмотря на осеннюю непогоду, дрожа от холода, бегал босым, писатель оставил сверток, в котором оказались... новые коричневые ботинки. Это был поистине царский подарок, о котором паренек помнил всю жизнь. И еще Куприн сказал Сеньке о том, что только что написал здесь, на Кавказе, рассказ "Набросок", и хотел бы, чтобы мальчик непременно когда-нибудь прочитал его. Но Семену Петровичу, вчерашнему Сеньке, сделать это так и не довелось. Искал его позже во всех изданиях Куприна, однако, увы... Так никогда и не узнал ездовой о том, что "Набросок" был подарен Куприным перед отъездом во Владикавказ пятигорской газете "Кавказский край", где и был напечатан 22 сентября 1916 года. А вот в полное собрание сочинений писателя никогда не включался. А ведь так зря... Этот коротенький рассказ и сам походил на эдакий набросок. Но сколько в нем глубокого смысла и прозорливой мудрости... Он и сегодня поистине современен.
Если же говорить о судьбе ездового Семена Рощина... Он погиб в ту же ночь, когда поведал лейтенанту о своих памятных встречах с большим писателем земли русской... Погиб при страшной бомбежке. Погиб как герой, спасая людей на переправе. И еще лошадей... Похоронили его там же, на берегу. А лейтенант нашел среди обломков ту самую книгу Куприна, которую накануне с таким волнением, с такой любовью листал гвардии рядовой Семен Петрович Рощин. Она была пробита осколками и сильно порвана. Кое-как собрав листы, офицер положил ее на могилу, под каску. Торопливо прощаясь с фронтовым товарищем, бойцы дали залп и повернули на восток. Там их ждал пылающий Сталинград... Шла война... Великая. Отечественная...
P. S. Я, как и многие читатели нашей газеты, очень люблю произведения А. И. Куприна. И, конечно же, поздними вечерами тоже пересматривала фильмы, поставленные по его роману, повестям, рассказам, новеллам, а потом еще и перечитывала замечательные книги этого автора. И думала. Потому что настоящий писатель непременно вызывает в нас именно это желание – разобраться в том, что рядом, в том, что зовется таким коротеньким словом – жизнь. А Куприн – действительно НАСТОЯЩИЙ художник слова, в этом нет никаких сомнений. Именно поэтому сегодня его знает, любит и читает весь мир.